Деньги и статус уже не важны, когда «в твоем городе есть только морги и ЗАГСы». Откровения самой заметной гранд-дамы Екатеринбурга

null
Фото: Наталья Чернохатова

Как элита чувствует кризис, не только в экономике, но и в новых смыслах Екатеринбурга. Что «там» думают о сносе башни, строительстве храма и мертвой ночной жизни города. И почему присутствие брендов — это главное, что может гарантировать престиж города. Самая заметная гранд-дама города, Ольга Титова, в интервью «Моментам» выстроила мост между элитой и теми, кто следит за ней.

— События, которые стали для вас знаковыми в 2018 году?

— Конечно же открытие «Главного Проспекта». Это значимое событие для нашего города, интересный и серьезный объект. Для меня был важен успех Наташи Брянцевой. За год она развила свой бизнес и открыла бутик в Москве, с ней сотрудничает Алена Долецкая. И, естественно, чемпионат мира. Летом город как-то по-другому выглядел, и люди были добрыми.

— Почему так быстро его забыли?

— Во-первых, со спортом всегда так. А во-вторых, если сравнивать с Олимпиадой в Сочи, понятно, что там масштаб был другой, для игр город перезапустили, много что построили. И сейчас это все функционирует: отели, казино, рестораны. Сервис на высоком уровне. А «Красная Поляна»? Я так удивилась, когда приехала и увидела, как Сочи изменился. А у нас получилось, что… Ну вот, стадион. И что с ним делать дальше? С чемпионатом мира новых отелей или ресторанов не появилось. Жизнь в городе принципиально не изменилась, что тут вспоминать.

— Все, с кем мы говорим про 2018 год, называют знаковым событием снос башни. Вы следили за ним?

— Взрыв башни — это как арт такой получился, перформанс. Я не возражала против сноса, потому что она хоть и считалась знаковой для нашего города, выглядела очень угрюмо, как символ какого-то экономического кризиса, вечного недостроя.

Я вижу фото священников в соболиных шубах и с портфелями Louis Vuitton. Может это и неплохо, но на фоне страны, где такое количество необеспеченных людей, это вызывающе.null

— Но сносов в этом году много было, вы за них?

 — Важно, что на этом месте появится. Наблюдать в городе старые разрушенные здания, которые не по карману никому — что в этом хорошего? Какой-то «Темп» на Уралмаше… Даже когда я жила на Уралмаше, помню, что это было очень мрачное и некрасивое здание. Мне его не жалко. А бани… (снос бани на Куйбшева — прим. ред.). Если там сделают что-то вроде московских «Сандунов» — все только выиграют от этого. Я когда смотрела на эту баню, все время представляла, как там ходят с тазиками алюминиевыми и куском хозяйственного мыла, у меня не возникало никогда даже желания просто заглянуть туда.

— Вы завсегдатай нашего оперного театра. Как вы отнеслись к его переименованию?

— Это такая сложная тема — все эти переименования городов, аэропортов, театров. Мне кажется, за всем этим стоит экономика и политика. Но ведь ничего не поменяется, мы будем его называть — «Театр оперы и балета». Как я до сих пор говорю «УПИ», потому что там училась, а не УрФУ. Многие до сих пор говорят «Свердловск». Может быть, в отношении имен, например, бывших революционеров, можно сменить позицию. Но тогда надо улицы в половине города переименовать, особенно на Эльмаше и Уралмаше: 40 лет революции, Баррикадная, Стачек — чего только нет. Но на это нужны большие деньги, а сейчас не до этого.

Фото: Наталья Чернохатова

— Какое отношение в вашей тусовке гранд-дам города Екатеринбурга к строительству храма?

— Религия — это деликатная тема, у нас в компании не принято про это говорить. Мы спорим только о политике. Но вообще, большинство моих друзей — не религиозные люди, и многие предпочли бы, чтобы деньги, что есть на строительство храма, пошли бы на финансирование Дворца пионеров, так называемого, или того же цирка. Объектов, которые всем интересны. А когда мегахолдинги финансируют строительство церквей, но на своих страницах в социальных сетях призывают граждан собирать деньги, чтобы помочь больным детям, сиротам и пожилым людям, возникает диссонанс и непонимание.

— Вы же понимаете, какой вам на это дадут ответ: наши деньги, наша территория, что хотим, то и строим.

— Вы знаете, в этом году в «Главном Проспекте» была выставка плакатов, которые выпускались к референдуму в Швейцарии. И я была поражена, что там люди собираются, обсуждают, голосуют по любому вопросу: начиная от стоимости лечения зубов и заканчивая застройкой в городе. У нас этого института нет. Но все-таки религия — это личная тема. Может, я жертва Интернета, но там я вижу фото священников в соболиных шубах и с портфелями Louis Vuitton. Может, это и неплохо, но на фоне страны, где такое количество необеспеченных людей, это вызывающе.

Есть бизнесмены, которые свои семьи за границу отправляют, потому что там комфортней учить детей. А так, чтобы сорвалась вся семья и уехали — такого нет.null

— К разговору о брендах. Этот год в Екатеринбурге отмечен бегством брендов. Как вы и ваше окружение отреагировали на это?

— Уход брендов из нашего города — это откат назад. Получается, что наш город не дотянул до их уровня. Когда они открывались, мы считали это успехом для Екатеринбурга. Бренды очень избирательно подходят к городам, в которых открываются. Особенно, в России. Они долго изучают ситуацию, прежде чем взять и открыться. Поэтому, когда пришли к нам — это было доказательство того, что мы сравнимы с Москвой и Санкт-Петербургом, с Алма-Атой, с Баку. Понятно, что для рядового гражданина все это — что есть, что нет. Но для нас это имидж города. С этой точки зрения мы теряем многое, конечно.

— Когда мы говорили с мэром про связь имиджа города и брендов, он, скажем, страхов наших не разделил. Отмахнувшись, что главное — рабочие места, производительность и полные магазины продуктов.

 — Знаете, мы с подругами очень любим готовить. Вы будете смеяться, но в городе нет хороших продуктов. Где купить хорошие помидоры, авокадо, где купить хорошую рыбу и хлеб, наконец? Я уже не говорю про сыр. У человека должно быть право выбора. Если у тебя есть деньги — ты покупаешь что-то покачественней, дороже, если ты ограничен в бюджете — покупаешь другое. А сейчас у нас получается, что все дорого и все некачественно. Может, это мелкая проблема, но она ежедневная.

— Как справляетесь?

— Делимся адресами с подругами, где и что купить. Едет кто-то в поездку заграничную — попросишь пармезана треугольничек. До смешного дошло: мы сейчас из-за границы везем не духи и сумки, а шоколад, сыр и колбаску.

— Вы когда-то не сходили со страниц местного глянца. Сегодня у вас к нему какое отношение?

— Ощущение, что он сдулся. Вот эти все советы по поводу трендов, брендов и косметики… Региональные издания всегда отстают. Получается, что ты это уже видел в интернете, на Buro 24/7o, в иностранном Vogue. Так что это какой-то скорее каталог магазина, при котором существует журнал. Раньше откроешь глянец, а там какая-то известная личность дала интервью. А сейчас это никому не интересно, люди не очень хотят о себе говорить. Все стали более деловыми, более осторожными. Кто-то мне сказал из молодого поколения, что эпоха личностей прошла.

Ольга Титова во время 4-й Уральской Индустриальной Биеннале современного искусства
Фото: Алексей Колчин

— Вы согласны с этим?

— Отчасти. Даже те, кто мог бы быть героями, в центр не стремятся.

— А где новые герои?

— А как им появиться? 10 лет назад все герои вышли на волне позитива, прогресса, от видимых перспектив. Всем этим хотелось поделиться. А сейчас у молодого поколения растерянность. Это отпечаток накладывают политика, экономика, ситуация во всем мире. Я сегодня восхищаюсь людьми, которые открывают свой бизнес. Мне кажется, это сейчас нереально. Вокруг какие-то мрачные новости: падает курс, падает цена на нефть, санкции, говорят о какой-то войне, противостоянии всему миру. Как в этой атмосфере быть уверенным в завтрашнем дне, в своем бизнесе? Может быть поэтому людям не до геройства в глянце.

— Самая главная претензия 2018 года со стороны тусовки — нас перестали развлекать. Это так?

— Масштабы мест и мероприятий сузились. В основном, все едят. И в этом плане Екатеринбург сегодня, как говорил Остап Бендер в «12 стульях»: «Такое ощущение, что в этом городе только рождаются, регистрируются и умирают». Получается, Екатеринбург превращается в обычный город, где есть только морги и ЗАГСы. А в нашем случае: кафе, парикмахерские и аптеки.

— Может потому, что тусовка сама сдулась и не обновлялась двадцать лет…

— Как сказал Мик Джаггер: «Вы не представляете, младенцы, какие у нас были тусовки. С вашими не сравнить». Тусовка нулевых никуда не исчезла. Тогда ходили в «Люк», в «Малахит» и Gold — это были заведения хорошего уровня. А сейчас открываются новые места, смотришь: стеночка бюджетная, мебель из Икеи, напитки на первой бутылке закончились. Тогда мероприятий в городе было намного меньше, но они были масштабнее. Дни рождения «Атриума» с салютами, со звездами. Вот, допустим, мой сын: где поесть, он знает массу мест. А вот куда пойти тусоваться — постоянно жалуется, что в Екатеринбурге мест нет вообще.

— Патимейкеры говорят, что не хотят открывать клубы, потому, что они никогда не отобьются в нынешней реальности.

— Сегодня все начали считать деньги. Люди денег тратить не хотят и не могут. Вспомните, сколько стоила бутылка хорошего французского шампанского в нулевых, и сколько она стоит сейчас. И тусовку, когда оно лилось рекой, сегодня себе мало кто позволить может. Расстройство того года, что закрылось On Cabaret. Шоу Димы Табуева где смотреть? Раньше из Москвы приезжали, чтобы сходить на него в «Диван», потому что это было феерично, ярко и дорого. Последний вариант в On Cabaret был бюджетный. И публика сразу какая-то другая: дядьки в свитерах, незнакомые какие-то личности, а я помню времена, когда все были знакомы, все были дико нарядные, покупали специально брендовые вещи «на выход».

Фото: Наталья Чернохатова

— Но город предлагает тусовки, просто они демократичного формата.

— Как говорят, в годы кризиса люди начинают больше ходить в музеи, театры. Понимаете, у состоятельной тусовки такой опыт, они много где побывали, попробовали, и, конечно, они не рванут на открытие бургерной, мехового салона или местного ювелирного бренда. Пойдут на гарантированные мероприятия. Допустим, премия «Делового квартала» была успешная, с элементами шика, с красной дорожкой, с перформансами. Ходили в «Главный Проспект», ходили на мероприятия люксовых магазинов. Может, если сравнить с Москвой или Лондоном — то у нас дико скучно. Но люди, которые приезжают к нам из Челябинска, — они видят Екатеринбург процветающим прогрессивным городом, полным каких-то новых зданий, огней, шикарных ресторанов. Тут как посмотреть.

Нас никто там не ждет — ни в Европе, ни в Англии, ни в Швейцарииnull

— Если мы говорим про соседей, то пермские медиа последнее время взяли моду сравнивать Пермь с Екатеринбургом, и наш город им постоянно проигрывает в статусе культурной столицы. Вас это задевает?

— Я была на концерте Михаила Ефремова в Ельцин Центре, и он рассказал, что в Перми есть фестиваль метания коровьих лепёшек. Думаю, Екатеринбургу при всех нападках Перми не о чем беспокоиться.

— В этом году как-то больше определившихся стало в вопросе уезжать из страны или нет. Почему вы, при всех возможностях, остаетесь здесь?

— Нас никто там не ждет — ни в Европе, ни в Англии, ни в Швейцарии. Можно, конечно, поехать барменом, но я не знаю, кому это интересно. Есть бизнесмены, которые свои семьи за границу отправляют, потому что там комфортней учить детей. А так, чтобы сорвалась вся семья и уехала — у меня таких знакомых нет.