«Деньги — это энергия». Перекупщик брендовой одежды заработал несколько миллионов за год, создав лишь страницу в Instagram

null
Фото: Наталья Чернохатова

Бизнесмен Алексей Баринов создал один из крупных магазинов премиальной «поношенной» одежды. Продав первую вещь за 5000 рублей, он за два года вышел на выручку в 10 000 000 за год. Состоятельные мужчины и женщины с легкостью отдают ему вещи Gucci, LV и Dior, которые надевали пару раз. А Баринов успевает делать на этом капитал. Как владельцу Second Luxe Store удалось зарабатывать миллионы, зарегистрировав лишь страницу в Instagram — в интервью на «Моментах».

— Идея продавать люксовую и брендовую одежду, которая была в употреблении, пришла ко мне, когда я работал в фитнес-клубе тренером по танцам и в GallaDance тоже. Был опыт продаж итальянской мебели. И благодаря этому у меня набрался пул клиентов с хорошим достатком. Я очень хорошо изучил таких клиентов и в какой-то момент, после очередного занятия по танцам, узнал, что многие члены клуба не знают, куда деть свои вещи. И просто раздавали их. Но в таком случае невозможно донести ценность этой вещи. К примеру, пальто от GUCCI стоит 300 000 рублей, а людям, к которым оно потом попадает, все равно, что такая сумма, что отдать за него одну тысячу. И мои будущие уже тогда клиенты сами натолкнули меня на мысль перепродать их вещи. Деньги — это же тоже энергия. Они стали задумываться, что можно было бы какую-то часть этой энергии вернуть. И вот так у меня эта мысль появилась, предложить им их продавать.

Фото: Наталья Чернохатова

— С чего ты начал?

 — По знакомым сначала набрал все подряд. Люди отдали мне на реализацию: получится — хорошо. Нет — ничего не теряют. Все делалось на доверии. Удалось получить 11 вещей от разных людей, которые я свез в большую комнату в таун-хаусе, которую снимал на тот момент. Сфотографировал вещи и завел страницу в Instagram. Это было чуть больше двух лет назад. И потихоньку стал развивать страницу.

— Как быстро начались продажи?

— Да почти сразу стали покупать, но это были люди из других городов. Но и цены тогда за вещи были 3000-5000 рублей.

— Кто были твои первые клиенты, чьи вещи ты решил перепродать?

— Имена людей мы никогда не раскрываем, хотя наверняка мы все знаем людей в Екатеринбурге, способных покупать себе часто оригиналы Dolce & Gabbana, Gucci. Таких людей пара сотен у нас. А город маленький. Поэтому мы молчим.

depositphotos.com

— Ну твои конкуренты, владельцы другого люксового секонда, честно признаются, что сами носили и теперь перепродают брендовые вещи…

— У них изначально личный бизнес, и его владельцы могут позволить себе любую вещь, любого бренда. А у меня в жизни таких шмоток не было.

— Ты продаешь, но не носишь брендовые вещи?

— Конечно нет. Это дорого. Я трачу деньги на другое, а не на кроссовки по сорок тысяч. Я человек другого потребления. Я в каком-то смысле сапожник без сапог. Из брендов есть пара дорогой обуви, которую купил на онлайн ресурсах после подиума. Выхожу в них в свет.

— Как быстро ты в таком случае начал разбирать, подделку тебе отдают или нет?

— Поначалу ничего в этом не смыслил и опыт получал по ходу продаж. Безусловно сталкивался с ситуациями, когда приносили подделку или хорошую копию. Но мы настолько поднаторели в брендах, что сразу отбраковывали. Хотя сейчас умудряются продолжать приносить подделки с чеками якобы из брендовых магазинов. Но мы такое сразу возвращаем.

— Горожане, которые отдают тебе свои вещи, расценивают прибыль от продажи, как дополнительный заработок?

— Нет. Им правда нужно избавляться периодически от лишних вещей в шкафу. Скорее они рассматривают это как возможность избавиться от ненужных вещей. Бывает, приносят сумками дорогие вещи и отдают на реализацию, а случается, что принесут одну вещь и боятся оставить. Мы не страхуем «шмотки», но заключаем договор.

— Сколько ты заработал от первых продаж поношенных вещей?

— 25 000 рублей. И понял, что в этом есть потенциал. Затрат никаких, а доход с каждым месяцем рос, как и количество вещей, которые я помогал пристраивать. Потом осознал, что люди, особенно девушки, хотят сначала померить все. Так появился у компании первый шоу-рум. Вот на него я взял 100 000 рублей в кредит. Ремонт сделал своими силами в помещении, купил компьютер и оборудование для торговли. Сам работал в нем и нанял еще одного менеджера. Окупил вложения буквально сразу. А через год вышел на оборот — 1 000 000 в месяц. Как это сделал, не хочу никому рассказывать. Потому как за это время открылось столько комиссионок, что теперь на нашем рынке дикая конкуренция.

Фото: Наталья Чернохатова

— Как ты оцениваешь, сколько стоит вещь, которую тебе принесли?

— Изучаю рынок вторичных вещей. Примерно ориентируюсь в ценах. Принесли нам сумку Gucci, оценили сначала ее в 150 000 рублей, но позже выявили небольшие нюансы и в итоге продать смогли только за 50 000 рублей. Потому что на подкладке внутри протекла ручка, и по коже самой были царапинки. Клиентам всегда приходится объяснять, что не теряют в цене вещи, которым года два. Если платье или сумка достаточно давно куплены — на них не будет уже такой цены, как хотелось.

— Какая самая дорогая вещь, которую ты перепродавал?

— Мужские часы Hublot за 300 000 рублей.

— А самая дешевая?

— Ну в самом начале была пара вещей Zara. Но для этого ценового сегмента я решил открыть секонд по масс-маркету с ценами до 6000 рублей. Вещи в этом секонде будут только новые, стоковые, с бирками.

Фото: Наталья Чернохатова

— А разве кто-то такое сдает?

— Да конечно! У людей полным-полно вещей, которые они неосмысленно покупают на распродажах и даже ни разу не надевают. Ну и потом, в том же люксовом сегменте люди нам сдают из Перми, Челябинска, Тюмени, что интересно, Лондона и ОАЭ. Поэтому магазин мы всегда найдем, чем наполнить.

— С чем связан этот бум на перепродажу? Почему просто не отдать?

— Люди реально стали считать деньги. И вот они купили вещь, надели ее один раз. А дальше что? Второй раз в ней только через пять лет появиться в свете можно. И все хотят вернуть часть вложенных в бренд денег. А другим просто очень много дарят ненужных вещей, и они сразу от них избавляются по очень хорошей цене.

— Как ты работаешь с конкурентами в сети? Покупателю же не важно, откуда придет вещь, он может из любого города заказать ее…

— Зарабатывать на секонде люкса сейчас стало сложнее, чем еще полтора года назад. Сейчас прибыль стала уменьшаться, потому как людей, способных купить даже поношенный люкс, стало меньше. А магазинов больше. Вот мы все и делим один пирог. Мы очень много работаем с постоянниками.

— Как ты убеждаешь потратить людей несколько десятков, а то и сотен тысяч рублей на поношенное платье?

— Ну, если это Louis Vuitton, то почему бы и нет? Вопрос весь в том, как к этому относиться. Поношенная и заношенная одежда — это разные вещи. Поношенное — это один-два раза вышли, в химчистку сдали — и все. Я всегда для сравнения говорю, покупая вещь в Zara в несколько десятков раз меньше по стоимости, просто подумайте, что до вас ее уже раз десять померили. Она же уже считается — «поношенной»? А в Louis Vuitton сколько человек могли померить это платье? Один, редко — два. Ну, и если говорить честно о тратах, то у нас чаще покупают вещи люди из Москвы, Питера, редко Сочи и Владикавказ. Бывают покупатели из Казахстана и Европы. В Екатеринбурге денег меньше, покупки делают реже.

— А на что у тебя уходят основные затраты в бизнесе кроме аренды и зарплаты продавца?

— Продвижение в интернете.

— Сколько на рекламу тратишь в месяц?

— Пока не так много. 5000 рублей.

— С оборотом — 10 000 000 рублей в год?

— Да!