Бьюти-индустрия для покойников. Кто будет следить за нашим лицом и телом после смерти

9 августа 2017, 12:39
Бьюти-индустрия для покойников. Кто будет следить за нашим лицом и телом после смерти

Молчаливый бирюк с тяжелым мрачным взглядом, психопат, мизантроп. Таким большинству обычных людей представляется человек, добровольно связавший свою жизнь со смертью. «Фу, — морщится глава одного крупного екатеринбургского СМИ. — Я бы не смог трогать покойников». В его глазах я просто извращенец. Мне лень оправдываться. Меньше слов, меньше бестолкового взаимодействия, меньше информации — вот то, к чему я стремлюсь последнее время.

Может он отчасти и прав. Год назад в один осенний день мне вдруг захотелось разом всех придушить — героев своих новостей, экспертов, клиентов, шефа… и послушать тишину. Образ новой профессии-мечты сформировался очень быстро. Она должна быть творческой, должна задействовать руки, а не только голову, и, главное, она должна сводить к минимуму общение с людьми. Там, где я хочу работать, их быть не должно. Или, как вариант, они должны молчать. 

 

Прежде чем что-то менять в своей жизни, я изучила рынки на предмет пустующих ниш. Не поверите, но в Екатеринбурге нашлась та самая. В столице Среднего Урала напрочь отсутствуют высококлассные танатопрактики (это тот, кто бальзамирует трупы и наносит посмертный макияж). То есть от слова совсем. Ближайшие находятся в Новосибирске, Перми и Нижнем Тагиле. Нижнетагильскому специалисту Наталье Колесниковой приходится время от времени выезжать по вызову в Екатеринбург. К ее помощи прибегают, когда умер известный человек, обязанный и после смерти предстать перед публикой в наилучшем виде, или когда тело получило серьезные повреждения (например, в ДТП или в пожаре) и прощание в открытом гробу становится проблемой. В общем, я собрала сумку и поехала учиться в Нижний Тагил.

«Таким он попал ко мне. Пришлось почти пять часов потрудиться. Вот таким его в итоге похоронили». Первым делом Наташа показала мне свое портфолио. В нем есть фотографии венгерского консула Пала Фабиана, трагически погибшего в конце 2015 года в страшной автокатастрофе. Я помню, как расстраивалась, когда умер этот молодой улыбчивый дипломат, но в тот момент, глядя на снимки, не испытала ничего, кроме восхищения. Вот у человека почти нет лица, а вот он словно живой, как будто просто спит.

Через руки Наташи, которая имеет не только медицинское образование, но и художественный вкус, прошло множество изуродованных тел. Известных и не очень. Кто-то, как Пал, разбился на машине, кого-то застрелили на охоте, кто-то тихо умер от сердечного приступа, но в салоне автомобиля, стоящего в лесу в жаркий летний день, и был найден лишь через неделю. Каждого она почистила, зашила, подклеила и загримировала так, что не понадобилась даже полупрозрачная накидка на гроб. 

«Я тебя научу всему, что умею, кроме бальзамирования, мне сейчас нельзя с формалином работать», — извинилась Наташа. Ей 26 лет, она на шестом месяце беременности. Красотка с прекрасным чувством юмора недавно вышла замуж за похоронного агента. Как нормальные коллеги дома молодожены часто разговаривают о работе, чем иногда смущают своих знакомых.

«Находятся дурачки, которые спрашивают, неужели мужу не страшно, что я его обнимаю вот этими вот руками, которыми до этого трогала труп. Нет, не страшно. Нет, ежедневное лицезрение мертвых тел и людского горя не вгоняет нас в депрессию, наоборот, усиливает желание жить и радоваться каждой минуте. Рано или поздно все умрут. Нет смысла думать о смерти, надо торопиться жить, любить, узнавать этот мир. Времени очень мало», —  уверена моя наставница.

С лирикой мы покончили довольно быстро и перешли к делу, спустившись из офиса ритуальной компании, в которой работает Наталья, в так называемый «холодильник» — помещение, где хранятся тела. Здесь я провела много часов подряд, постигая азы танатопрактики.

Я опущу множество подробностей, которые могут травмировать слабонервных. Скажу лишь, что на собственном опыте убедилась насколько важна работа танатопрактика. Смерть редко бывает красивой. И живым ни к чему ее видеть без грима. Во-вторых, смерть опасна — мертвое тело является потенциальным рассадником сотни видов инфекционных болезней. Специалист по подготовке к похоронам по сути обеспечивает безопасность тех, кто придет на прощание.

Начинается процесс с санитарной обработки — на кожу умершего наносится антисептик АХД-2000. Он страшно воняет, но приходится терпеть, потому что туберкулез, пневмония, гепатит, больничные инфекции, которыми можно заразиться от покойного, гораздо опаснее трупного яда. Затем тампонируется носоглотка, чтобы тело не «потекло» в самый неподходящий момент и начавшиеся гнилостные изменения не испортили церемонию прощания. 

Работа не из легких. В каждой ноздре — три хода, в которые помещается примерно десять метров бинта. Но без должной сноровки законопатить эти полости трудно — нужно иметь представление об анатомии и знать под каким углом вводить пинцет в каждую из них. Если усопший — обладатель маленького изящного носа, то задача многократно усложняется. Во всяком случае для новичка. После четвертого клиента я была готова плакать, потому что не верила, что продвинусь когда-нибудь дальше ноздрей. Вечером я уходила в гостиницу, где до утра читала литературу по бальзамированию, а утром сновать бралась за тампонирование. Наташа подбадривала меня словами о том, что, по ее мнению, из всех ее практиканток я самая понятливая и перспективная.

Подготовка лица, между тем, не ограничивается обработкой носоглотки. Мужчин аккуратно бреют. Женщинам моют волосы, делают прическу. Затем необходимо поработать скульптором — кому-то имитировать зубные протезы, кому-то привести в порядок глаза — сделать их естественно выпуклыми, подложив под веки специальные колпачки, или приподнять с помощью инъекций, если они провалились глубоко в глазницы. У многих не закрывается рот и его приходится подклеивать или особым образом подшивать.

Потом можно приступать к выравниванию цвета лица. В мире существует достаточное количество компаний, производящих косметику для мертвых. Например, американская Dodge, английская EEP Co, японская фирма Falf Inc с косметикой Delfino от Котоко Сато, российский завод Специальных Изделий из Новосибирска. Покойнику, как и живому человеку, требуются крем, основа под макияж, пудра, румяна. Все эти средства разработаны с учетом особенностей мертвого тела, необходимости его дезинфекции, замедления тлена.

Считается, что самая эффективная в борьбе с дефектами кожи и удобная в нанесении — аэрокосметика, но после многочисленных опытов Наталья все чаще отказывается от нее в пользу обычной продукции Max Factor. «Она смотрится естественней. Для меня главное — придать умершему естественный, умиротворенный вид. От того, насколько хорошо я сделаю свою работу зависит эмоциональное состояние родственников. У прощающихся должно создаться впечатление, что близкий человек просто спит», — говорит танатопрактик. Для этого в ее арсенале есть множество профессиональных секретов, каждую манипуляцию она производит с учетом особенностей развития трупных явлений при определенных видах смерти. В итоге результат ее работы хоть немного, но помогает облегчить страдания людей, потерявших близкого человека.

Из высохших, изможденных болезнями женщин с провалившимися глазами и запекшимися губами Наталья делает принцесс. Это не преувеличение. Они прекрасны начиная с идеальной укладки и заканчивая кончиками наманикюренных ногтей. Я храню в телефоне несколько ошеломительных снимков, зафиксировавших преображения.  Через некоторое время мне тоже удалось самостоятельно добиться похожих результатов. Покойную звали Валентина, она работала воспитателем детского сада и умерла от инсульта. Уголки ее рта и нос были порваны медицинскими трубками, на голове имелись кровоподтеки и трупные пятна. За час я справилась со всеми дефектами, а после сходила на церемонию прощания, чтобы оценить вид клиента как бы со стороны.

Прогресс был налицо. Я настолько поверила в себя, что даже посетила местный морг, где мне преподали мастер-класс по сосудистому бальзамированию. Эта процедура обеспечивает высочайшую степень защиты от разложения, а также придает коже естественный цвет. Она пользуется спросом когда телу предстоит транспортировка на дальние расстояния или долгое хранение. Консервирующий раствор вводится в кровеносную систему под давлением. Удобнее всего делать это в ходе вскрытия. Опуская анатомические подробности, скажу, что это довольно непростая манипуляция. Но есть и лайт-варианты — например, инъекционное бальзамирование, которое я без труда осуществила собственноручно с первого раза.

На следующий день я ассистировала Наташе при реставрации мужчины, попавшего под электричку. Он был весь черно-синий от кровоизлияний, а на лбу не хватало большого куска кожи. Дыру залепили при помощи танатовоска, разогретого обычным феном. Затем Наташа наложила грим и от синевы не осталось следа.

В перерыве спрашиваю, что самое неприятное в работе. Хотя сама уже знаю ответ. Запах. Тяжелый запах гнили и разложения. Его не избежать даже если человек был полностью здоров и скончался от кирпича, упавшего на голову. А в телах наркоманов или раковых больных процессы гниения и брожения начинаются еще при жизни. «Иногда к нам привозят трупы с жутким асцитом. Это когда живот раздувается так, что человек просто не помещается ни в один гроб. Приходится дренажной трубкой выкачивать жидкость из всех полостей. Без респиратора не обойтись», — говорит Наташа.

 

Вспоминаю слова Вовы-санитара (он ее помощник) о том, что любой, даже самый красивый покойник, обязательно даст о себе знать, как только начнешь его шевелить. Вова относится к умершим как к живым и постоянно уговаривает их быть к нему благосклоннее, то есть по возможности не пахнуть. «Ну-ну, потерпи, не ругайся на меня, дай я тебя затампонирую как следует, — обращался он к трупу, который месяц пролежал в морге ожидая транспортировку в другое государство.

Самое странное, что через какое-то время я вдруг тоже начала испытывать потребность в общении. И когда Наташа с Вовой оставляли меня в «холодильнике» за работой одну, разговаривала с трупами вслух. Сначала все время извинялась за свою косорукость и неумелость, потом, когда поднаторела, вела беседы по-свойски. А с одной старушкой, зашивая которую проколола себе палец, даже успела немного поругаться.

Наташа ни с кем не разговаривает. И вообще не одушевляет клиентов. Говорит, что за пять лет в профессии научилась полностью абстрагироваться: «Ставлю в голове барьер. Это автоматически происходит, не могу объяснить механизм». Время от времени эту броню пробивают дети, попадающие к танатопрактику на стол. «Лучше бы я их никогда не видела. Детская смерть — это самая большая несправедливость, не могу с этим примириться. В такие минуты жалею, что я не буддист и не могу воспринимать ситуацию по-другому», — признается Наталья.

По натуре она солнечный человек, долго грустить не умеет, поэтому уходить из профессии не планирует, наоборот, постоянно повышает квалификацию. Хотя чаще всего на курсах, которые посещает Наташа, ей приходится меняться местами с преподавателями. Ее знания оказываются глубже и полезней тех, что предлагают организаторы обучения. Совершенно точно, что Наташа в «холодильнике» — на своем месте. Она в некотором смысле оживляет его своими теплом, светом и смехом. Что касается меня, то я еще не определилась окончательно, о чем наглядно говорит этот подробный рассказ. Но однозначно нижнетагильская осень в окружении траурных венков, гробов и лучших представителей уральской похоронной индустрии пошла на пользу моей нервной системе. 

Иллюстрации Эммы Мирзоян.

Самое важное

Новое на сайте

Самое популярное

Читайте также в разделе Люди


вверх