Модельер Шишкин: «Мы не станем столицей моды, но Etro и Louis Vuitton должны выбросить»

— Для меня Дмитрий Шишкин — автор колонки в «Бизнес и жизни», который обвинил всех уральцев в отсутствии вкуса. Я ждал, что тебя за такое распнут, объявят бойкот и заставят забрать свои слова обратно, а клиенты не отвернулись, наоборот, стартовала мануфактура.

— Да, так и есть. Это потому, что мои клиенты — мужчины за сорок, относившие ни один десяток покупных костюмов, имеющие  за плечами опыт пошива на Западе и в Москве, и знающие, что такое индивидуальные лекала, а претензий на успех у них нет. Амбиции на хороший вкус и уникальный стиль есть у тех, кто по финансовым причинам не может шиться у меня, кто покупает костюмы за 30-40 тысяч рублей.

Фото: Александр Мамаев

— Вторых, думаю, заметно больше. Насколько часто в Екатеринбурге шьют костюмы на заказ, имеют своего портного?

— Такой культуры практически нет. Абсолютное большинство тех компаний, которые предлагают услуги индивидуального пошива, кривят душой, - в лучшем случае они показательно привозят иностранного портного, который только снимает мерки, а дальше их отправляют куда-нибудь на Запад или Восток и фабричным методом собирают изделие по адаптированным лекалам. По факту клиент получает магазинный костюм, подогнанный по фигуре с несколькими атрибутами ручного труда. В нашем случае технология полностью ручная, офис приёма клиентов, шоу-рум, портновские мастерские и склад находятся в одном помещении. Аналогичных ателье, работающих по данной методике в России пять: одно у нас, два в Москве, одно — в Питере и ещё одно в Казани. Но мы сделали большой шаг вперёд, оставив за плечами многолетнюю работу в режиме ателье и открыв в прошлом году Портновскую мануфактуру.

— Очевидный повод гордиться Екатеринбургом.

— Наверно, хотя для меня это не основная работа, а больше миссионерство. Зарабатываю я на выполнении крупных корпоративных заказов, но направление индивидуального пошива по технологии Bespoke tailoring не закрываю, чтобы у наших мужчин была возможность развивать высокую культуру ношения костюмов. Пока 80% успешных людей вообще не следят за своим внешним видом. У нас нет ни потомственной аристократии, ни преемственности поколений, ни семейного бизнеса, ничего нет.

И должны смениться поколения, чтобы вместо нынешней кичевости, нарочитой показушности быстро заработанных денег, эстетики нуворишей 90-х появилась культура цивилизованного Запада.

— Почему она должна появиться? У нас очевидно разные культуры.

В журнале "Бизнес и жизнь" каждая колонка Шишкина взрывала привычный уклад жизни Екатеринбурга. Фото: Александр Мамаев

— Безусловно. Но в царское время портновское дело было хорошо развито. Просто с 1917 года легкая промышленность поэтапно вырождается, и этот процесс до сих пор не остановлен. Мы — великая страна — не можем производить хорошую ткань, сельское хозяйство не может обеспечить текстильную промышленность качественным сырьём.  У нас есть только камвольные полусинтетические ткани для офицерских мундиров. Может быть, не самые плохие, но дубовые и безынтересные.

Задумайся, это катастрофа: получить высшее образование в области лёгкой промышленности можно только в двух вузах, поэтому большинство моих портных — выпускники ВУЗов советской эпохи, которые сейчас кропотливо передают талантливому, но мало обученному новому поколению все свои уникальные навыки.

— А может просто мир упростился, и я могу носить фабричную сорочку с нагрудным карманом, и от этого земля не перевернется.

Почему у Путина пиджаки широки в плечах? Фото: Владимир Андреев

— Это один из шаблонов наших мужчин, что внешний вид третичен, хотя он имеет большое воздействие на собеседника, партнёров и всех окружающих. Почему наш президент носит пиджаки, которые неплохо на нем сидят, но при этом всегда на пол-размера больше в плечах? Тем самым он увеличивает свое личностное пространство и не вербально сигнализирует, что на своих плечах может вынести все беды и проблемы нашей многострадальной родины. При этом фасоны костюмов заведомо консервативны, что психологически сближает его с нашим патриархальным электоратом.

Почему сейчас, во время кризиса, наша мода полностью дублирует моду 30-х годов с ее широкими силуэтами, двубортностью, образом-футляром? Тогда как десять лет назад все было очень заужено? Потому, что сейчас, расширяя свой образ, за счет увеличения объемности, многослойности и квадратности силуэта, человек интуитивно принимает новую моду и демонстрирует, что он более устойчивая фигура. А в 2007-м жизнь была прекрасна, чего было бояться?!

Дмитрий Шишкин делает замечание и тому, как уральцы едят. Фото: Wikipedia

Все эти визуальные аспекты очень сильно влияют на людей. Они в большинстве своём неосознанны, но есть строгие закономерности и преднаучная аналитика. Данная область знаний сейчас только формируется, как наука. А у нас в этот момент… Ничего. У нас люди в лучшем случае успели заработать денег и добиться какого-то общественного статуса, более-менее посмотреть мир. Вот срез нашего поколения. Другие сферы нами не осмыслены, не выработана культура и этикет.

Я часто посещаю рестораны и общественные мероприятия, и вижу, как люди держат приборы, как едят и ведут себя... Это примитивизм, отсутствие не только аристократизма, а вообще культуры человеческой жизни.

— История про 90-е, она для всей страны одинакова, или в Екатеринбурге отчетливее ощущается след ОПС «Уралмаш»?

— Я уверен, что у нас особенный уральский характер. Наша суровая  заводская культура отражается в грубости, примитивности и неотшлифованности нравов, в поверхностном мироощущении. И хотя понятно, что сейчас среди нас уже не так много потомков заводчан, но общее настроение витает в воздухе. Также, как иная культура в Москве, другая в Питере, третья — на юге России.

— По поводу китча: есть какое-то объяснение, почему мы обожаем Etro? Вот я прихожу в магазин, и мне сразу хорошо становится, настроение поднимается!

— Etro, Versace, Dolce & Gabbana, и многие другие экспрессивные бренды пользуются популярностью среди людей, которые очень быстро дорвались до денег и стали правящим классом. Это, грубо говоря, рубашка навыверт. Я вообще ни разу не ставил подклад с «огурцами», поскольку это китч. Это плохо.

Но у нас в стране есть повышенный спрос на такие бренды, и тот же BILLIONAIRE хорошо зарабатывает на низком уровне культуры нашего общества.

— А вещи Louis Vuitton, усыпанные узнаваемыми логотипами…

— Это пример из той же оперы. В нашей стране мало Hermes, но много LV. Хотя пальто или женский жакет Hermes намного круче. В стране пять бутиков Dolce & Gabbana, но не найти Saint Laurent. Тут тонкие грани…

Вообще яркие, не приглушенные, односложные и насыщенные цвета говорят о низком уровне организации человеческой психики.

Если люди поголовно ходят в ярком, то значит закончена тяжелая эпоха и настала беззаботная пора. Так было после войны, в начале 50-х. Но на что мы так агрессивно реагируем сейчас, войны-то не было? В нашей ситуации выбор цвета — это показатель именно невысокого уровня развития.

Яркие цвета любят дети, рабочая молодёжь и спортсмены.

— И все равно: LV выпустили синтетические оранжевые кроссовки, и я чуть не ревел, что не было моего размера. Пришлось купить лимонные Valentino. И я понимаю, что, придя на тусовку, буду королем.

— И все будут говорить: вау, круто! Но не надо путать внешний вид богемы и истеблишмента. В Европе богема тоже одевается экспрессивнее, чем высший свет. Вся итальянская мода в широком смысле слова— за исключением нишевых брендов, таких как Kiton, Isaia, Brioni — это, по большому счёту, цыганщина.

Фото: Александр Мамаев

— Вот! Мы не одиноки, и может это хорошо? 

— Да нет тут ничего хорошего. Мода — это знаково-символическая система, которая читается так же, как и любая другая. И понимая ее, можно делать умозаключения обо всем, в том числе и о ментальности и психологическом состоянии общества. Я провожу параллели и говорю, что у нас полный атас в стране. А так, на здоровье, но это дурной тон, не комильфо.

— Истеблишменту еще сложнее?

— Это отдельная индустрия. Что такое хороший костюм? С тебя сняли мерки, конструктор-закройщик с высшим образованием, со стажем работы в 30 лет, будет практически неделю строить индивидуальные лекала на заказчика. Потом, минимум, четыре-пять недель изделие вручную будут шить высококвалифицированные портные.

И на этом этапе имеют большое значение не только сами ткани, но и все прикладные материалы, о которых вообще мало кто знает: не может быть клеевых прослоек, нужен приклад на основе конского и верблюжьего волоса и льна, который крепится к основной ткани сотнями ручных стежков (очень редкий и ценный материал, который мы по несколько месяцев везём под заказ из Германии и Великобритании). И есть такие нюансы, как объемность и обтекаемость формы, которые достигаются ежедневной многочасовой утюжкой на деревянных колодках. Это очень тонкие моменты, которые, даже объяснять в иной раз тяжело.

А дальше — детали: ручные петли (мастер делает каждую час минимум), вспушка шёлковой нитью, неаполитанская дугообразная листочка, перламутровые пуговицы, натуральный подклад из купро. Такой костюм у нас стоит, как минимум, 300 тысяч.

Ориентиры Дмитрия Шишкина очевидны. Фото: Наталия Вершинина

— Для меня вопрос: должна ли такая серьезность в одежде становиться модой?

— Безусловно. Это часть культуры, которой у нас нет, а по-хорошему, должна быть. Это история, когда папа приводит тебя перед выпускным шить первый костюм, и к 40 годам ты уже выработал вкус, чтобы по-настоящему оценивать высокий уровень мастера-портного. Как в фильме «Великая красота» Паоло Соррентино, где несколько раз заводится разговор про портных, что вот, я считаю этого мастера лучшим в Риме и отшиваюсь только у него, потому-что…

— И есть надежда, что однажды Екатеринбург станет Европой с такой культурой?

— По крайней мере, хочется выработать какую-то культуру у определенной прослойки мужчин…

Фото: Александр Мамаев

— Говорят, что надо через женщин действовать.

— Я не люблю через женщин выстраивать лояльность клиентов, потому что они вредят мужчинам еще больше, чем те сами себе. Как бы хорошо не одевалась девушка, как бы хорошо не выглядела и какой бы вкус не имела, одно дело — выработка собственного стиля, который соответствует ее внутреннему миру, и другое дело, что к своему мужчине она всегда относится с определенными штампами. Она видит в нем идеал, который сформировала у себя в голове. И все это выливается в такие грубые, резкие и странные способы переодеть мужчину, что часто он клоуном становится. Либо, каким-нибудь гопником. Поэтому жен мы стараемся не допускать в вопросы индивидуального пошива.

— Через женщин я хотел вывести на тему екатеринбургской тусовки вообще.

— Женская часть нашей тусовки сама для себя уже неплохо выработала и стиль, и вкус. Потому что мало чем обремененные жены и дочери наших успешных мужчин, все-таки, точно не глупее своих европейских визави.

— Мне непонятно глобальное требование к Екатеринбургу: жители должны иметь вкус. Зачем?

Екатеринбург — красивый город с красивыми людьми. Фото: Александр Мамаев

— Хороший вопрос. Во-первых, в хорошем человеке форма с содержанием не должны расходиться. И раз мы принимаем, что у нас хорошее содержание, то и форма не должна отставать.

Второй момент, многие вообще не любят Екатеринбург, потому что в нем много тяжелых людей и пасмурная атмосфера. А так приезжие бы видели, что в городе много хорошо одетых, красивых людей. Значит, город развивается.

— Провинциальный город с приличными людьми?

— С претензией на успех. Приезжая в Москву или Питер, все равно понимаешь, что это столичный город, в том числе и за счет того, что многие люди имеют хороший вкус и индивидуальный стиль.

— Так может Екатеринбург и не может претендовать на столичность ни из-за денег, ни из-за размеров своих…

— Нет, я считаю, что у Екатеринбурга светлое будущее, хотя скепсис принимаю. Шансы, что мы станем российской столицей мод, конечно, мизерные.

— У меня есть знакомая, чья-то любовница, и у нее просто в охотку свое ателье. Много таких историй?

— Конечно, у нас многие женские ателье, да и не только, из этой оперы. Не буду переходить на личности, но у меня отрицательное отношение ко всем персонам, кто содержит свое ателье/модный за чужой счёт дом на голом энтузиазме, из соображений самопиара. Очень мало тех, кто по-настоящему старается и трудится над развитием имиджа и стиля людей, а также над качеством самих изделий. То, что показывают у нас на столичных Неделях моды, это же и есть реальное отражение дел: у нас нет индустрии вообще.